АналитикаМосковия

Военное государство. Милитаризм в РФ

9 мая 2000 года новый президент Российской Федерации Владимир Путин встретился с ветеранами «Великой Отечественной войны». «Вы не только уничтожили врага, но и победили. Вы подняли опустошенную страну, отстроили заново», — сказал ветеранам президент и подчеркнул: «С незапамятных времен Россия была страной-победительницей». Его слова предвещали ту роль, которую военные нарративы сыграют в планах Кремля восстановить имидж России как великой державы внутри страны и за рубежом.

Режим Путина сформулировал российскую национальную идею с точки зрения безопасности и милитаризации как внутри страны, так и за ее пределами. Это комплексное видение возникло как реакция на разруху 1990-х годов и объединило культивирование воинственного и антизападного патриотизма, советской ностальгии и религиозной ортодоксии. Новые образцы вооружения, учения и перспективы уничтожения США новейшим российским оружием стали привычным содержанием информационных программ на государственных каналах и выступлений высшего руководства страны. Милитаризм превратился в идеологию российской власти, и чем хуже идут дела в экономике, тем с большим усердием он насаждается на всех уровнях. Гражданам навязали миф о том, что армия — основа государства и образец для его институтов. Победа в войне 1941–1945 годов, по мнению россиян, — ​главное событие мировой истории. С уходом из жизни поколения фронтовиков и ветеранов, не понаслышке знающих, что такое война, мифология Победы приобретает с каждым годом все большее значение. Милитаризм стал главным тормозом на пути развития страны.

В августе 2008 года российские войска вторглись в Грузию и в пятидневном конфликте одержали победу с немалыми трудностями, учитывая то, что они сражались со значительно меньшим противником. Эти неудовлетворительные результаты побудили Москву начать полномасштабную военную реформу, которую впоследствии военный эксперт Роджер Макдермотт назвал «беспрецедентной в истории российских вооруженных сил с момента окончания Второй мировой войны, возможно, даже раньше».


В январе 2013 года начальник Генштаба Валерий Герасимов выступил с докладом о войнах будущего на заседании Академии военных наук (АВН). Тогда он в большей степени опирался на пример массовых протестов, восстаний и внутренних конфликтов с внешним участием на Ближнем Востоке в 2010–2012 годах, известных как «арабская весна». Доклад стал знаменит на Западе как «доктрина Герасимова» о так называемой «гибридной войне» после успешной специально-армейской операции по присоединению Крыма, войны в Донбассе и прочих событий «русской весны».
Речь идет об «асимметричных действиях», об использовании как военных, так и невоенных информационных методов дестабилизации противника. Герасимов также заявил, что «сложность современного вооружения такова, что наладить его производство в короткие сроки с началом военных действий вряд ли удастся. Поэтому все необходимое должно выпускаться в требуемом количестве и поступать в войска еще в мирное время.

«Зеленые человечки», захватившие Крым, были уже гораздо более организованными, чем военные, появившиеся в Грузии шестью годами ранее. Как в Украине, так и в Сирии на пользу Кремлю сыграли и другие решающие факторы. В случае с Крымом украинская политика была в беспорядке, что открывало уникальные возможности. У России уже была база на Черноморском флоте. В Сирии Путин тоже правильно рассчитал, что Запад не будет ему противостоять. Более того, зная, что Запад не склонен к риску, российские силы намеренно создавали опасные ситуации в Сирии, создавая впечатление непредсказуемости. Сирия была использована российской армией как полигон для испытания новых боевых платформ и систем вооружений.

Восстановление государственной военной мощи требовало роста российского присутствия на региональном и глобальном уровнях. Предпринимались последовательные усилия по консолидации российского общества и воспитанию чувства общей цели. Российские власти задействовали различные каналы — от образовательных программ и молодежных организаций до средств массовой информации и массовой культуры. Это привело к росту уверенности в себе, внутренним репрессиям и внешнему военному интервенционизм. С началом войны в Украине манипулирование общественными настроениями — чувством гордости и восприятием угрозы — стало более системным. Традиционный взгляд на Россию как на «иную», когда речь идет о Европе, был заменен нарративом о вражде. Запад изображается как угроза историко-культурной самобытности России, а Россия — как страна, окруженная врагами. Захват Россией Крыма и необъявленная война на востоке Украины усилили впечатление, что гибридная война — это новый способ ведения войны Россией. Последующее использование дезинформации для формирования общественного мнения в Европе и Соединенных Штатах, включая вмешательство России в президентские выборы в США в 2016 году и использование Москвой платформ социальных сетей для создания и разжигания разногласий в странах, считающихся враждебными России, усилили впечатление, что доктрина Герасимова является основным двигателем российской внешней политики.

Тем временем в Москве придумали новую вероломную пентагоновскую стратегию и окрестили ее «троянским конем». «Конь» этот в изложении начальника Генштаба выглядит незамысловато: «используя протестный потенциал «пятой колонны», США дестабилизируют обстановку, например в РФ, и одновременно наносят удары высокоточным оружием «по наиболее важным объектам». Теперь гражданские протесты и всякое недовольство можно при желании квалифицировать как измену и сговор с агрессором, как это и было всегда при советской власти.

Пропаганда среди молодежи — ещё одна отличительная черта усилий, принятых властями для укрепления авторитета армии.
Милитаризм проник в детские садики и отвоевывает все большее пространство в школах и вузах. И в содержании предметов, и в стилистике воспитательной работы. Воспитанники «кадетских» детских садов носят форму и береты, готовясь к дальнейшей кадетской жизни. Широко рекламируется новая всероссийская молодежная организация «Юнармия», которая позиционируется как военно-патриотическая. Пока молодежь развитых стран находится в авангарде перемен и поисков новых способов прожить жизнь, молодым гражданам России предписано готовиться к армейским будням и считать казарменные порядки идеалом общественного устройства.

«В парке «Патриот» строим Рейхстаг. Не в полном виде, но для того, чтобы наши юнармейцы могли штурмовать не что попало, а конкретное место»

— Сергей Шойгу, Министр обороны Российской Федерации


По мнению россиян, важнейшие следствия международной политики, проводимой Россией в последние годы заключаются в следующем: улучшилось состояние вооруженных сил РФ (так считают 83% опрошенных, декабрь 2019 года), усилилось влияние России в мире (62%), но в то же время снизился уровень жизни в стране (64%),ухудшилось состояние экономики (58%). В 2019 году, по мнению россиян, положение дел стало хуже в таких сферах, какэкология (об этом заявили 49% опрошенных; «улучшилось» — 12%), здравоохранение (46%; «стало лучше» — 14%), упал уровень жизни (43%, «повысился» — 13%), уменьшились возможности зарабатывать (42%, повысились — 10%),более несправедливым стало _распределение материальных благ — _так считают 41% (об улучшении ситуации здесь говорили лишь 7%), продолжают портиться_ отношения с западными странами и НАТО_ (42 и 13% соответственно). Чуть менее негативно оценивалась ситуация в области образования, свободы слова, личной безопасности, защиты от произвола полиции — здесь доля тех, кто отмечал ухудшение, составляла от 34% (школа) до 20–24% (полиция).

Режим Путина показал, что он будет бороться за то, чтобы остаться у власти, и культ милитаризации, который пронизывает многие аспекты российского общества, повлияет на неопределенное будущее России. Как пишет эксперт по России и бывший глава программы «Россия и Евразия» в Chatham House Джеймс Шерр: «В настоящее время наблюдается необычная степень военно-политической интеграции для достижения государственной цели России.

Современный мир продолжает пользоваться старой технологией управления с помощью образа врага. Холодная война сегодня уже смотрится как достаточно стабильный период. Начать милитаризацию достаточно просто, а вот остановить процесс гораздо сложнее. И в экономике, где под милитаристские схемы созданы и мощности, и рабочие места, и в самом обществе, в котором сформировались устойчивые социальные группы военно-патриотической направленности. Основная проблема заключается в том, что в течение трех столетий главной, если не единственной задачей Российского государства было содержание огромного войска. Государство регулировало всё и вся, пытаясь свести к нулю роль гражданского общества и частной жизни. В течение трех веков Россия практически не знала иного способа концентрации государственных ресурсов, нежели военная мобилизация.

«Что армии обеспечивают безопасность государства, это совершенно справедливо  но чтобы они были опорною точкою его самобытности, — это чистый софизм. Самобытность государства укореняется и развивается гражданской его жизнью, а не военною, иначе царства Чингисханов, Тамерланов и других были бы прочны, и монголы до сих пор владели бы Россией».

Николай Обручев, начальник Главного Штаба при Александре III



Показать Больше

Статьи по теме

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Back to top button
Close
Close